Чудеса материальны - 8.Глава 8
За резным окном переливался день. Сверкали изумрудами кроны исполинских деревьев, вдалеке были слышны щебетания фей, но в беседке было тихо, только отстукивали секунды, висящие на стене часы.
- Давненько я тут не был. – Сказал Аполлон, отодвигая шелковые занавески и входя в беседку. – Уже успел забыть, что замок Фей и его сады мало чем уступают Олимпу.
- Ты все такой же хвастун. – Улыбнулась ему Зубная Фея, сидящая за столиком и подпирающая кулачками щечки.
- Да, дорогая, я не меняюсь. – Подмигнул Аполлон, но сев за стол посерьезнел. – Я пришел поблагодарить. За Джейми, хоть его спасение было и в ваших интересах тоже, но… сам, я бы мог и не справиться. А вы нарушили закон.
- Нам пришлось. Стоило спасать мир от вечной зимы, рано или поздно Джек бы скатился в нее. К тому же, ни я, ни Песочник, не могли просто стоять и смотреть… - Фея сгладила недоговоренность улыбкой. – Может чаю? Раз уж ты пришел?
- Спасибо. – Бог принял кружку, наполненную золотистой жидкостью. – Чай, который готовят твои феечки само совершенство, и я уже не помню когда удостаивался чести пить его в последний раз. Кстати, это твое. – Аполлон вынул из складок туники продолговатый предмет.
Фея приняла золотистый тубус, внимательно осмотрела на счет царапин и недостатка зубов в ячейках, ласково улыбнулась лицу Джейми на торце и отдала подлетевшей феечке с просьбой доставить обратно в хранилище.
За окном беседки Солнце понималось в зенит.
Хранительница и Бог пили золотистый чай и думали о том, что встречаться им теперь придется довольно часто. Джейми Беннет стал точкой слияния двух миров – детского, что под защитой Хранителей и взрослого, который защищали Боги Олимпа. Но сейчас – они все, Песочник, она сама и Аполлон, они сделали все что могли. Последний шаг, должны были сделать Джейми и Джек, и только они.
Рождество приближалось, неумолимо изменяя неуютные улицы зимнего города. Снег, растаявший с прошлого раза выпал снова, окутывая дороги и дома густым покрывалом. Фасады оправились гирляндами и мишурой. Красавицы ели гордо встали в гостиной каждого дома, украшенные всевозможными игрушками и яркими красными лентами.
Родители, стараясь таинственно не улыбаться, запирали на ключ кладовки и шкафы в гаражах, куда прятали заранее купленные подарки. Атмосфера праздника нарастала с каждой минутой, и Джейми улыбался, возвращаясь домой с прогулки. Абби радостно лаяла, отряхивая с лап снег и лезла целоваться к Софи, возящейся во дворе. Джейми открыл двери и, сбросив ботинки, на цыпочках прошел на кухню.
- Попалась!
Мама по-девчачьи взвизгнула, когда Джейми, обхватив ее со спины, чуть приподнял над полом.
- Пусти, сумасшедший! Так пугать!
Мама отвесила ему легкий подзатыльник и, развернувшись, спросила.
- Ну?
Джейми широко улыбнулся и ответил.
- Моя картина поедет на выставку штата! Я выиграл!
- Мой мальчик! – Мама крепко его обняла, прижала к себе, погладила по спутанным после шапки волосам. – Я так за тебя рада. Как бы не шутил отец, я знаю, что ты у меня будешь художником. Я просто это знаю, и так в тебя верю…
- Спасибо, мам.
- А теперь марш умываться! Скоро ужин.
- Есть, мэм!
Женщина с улыбкой смотрела вслед убежавшему вверх по лестнице сыну, и ей больше не хотелось уехать обратно на Аляску. Потому что, похоже, здесь Джейми и нашел то, что ему было нужно. И не важно, кто подвел или что подвело его к этому. Джейми улыбался, задорно, как в детстве и этого было достаточно.
Джейми снилось, что он сидел на краю обрыва. Внизу гудел водопад, ошлифовывая скалы, вверху плыли облака – мягкие пушистые, будто ватные. Он сидел и рисовал – то, что видел перед собой. На простом принтерном листе, подложив под него книгу сказок. И чувствовал, что может просидеть так вечность.
Прохладная ладонь легла на плечо, шепот коснулся уха.
- Просыпайся, соня. Тебя ждут к ужину.
Джейми открыл глаза.
Часы показывали семь вечера. Окно было распахнуто настежь, а стекла покрыты ледяными узорами. Беннет встал, потянулся, передернул плечами и прикрыл створки, оставив щель. Улыбнулся на материнский призыв к ужину и, натянув футболку, спустился вниз.
Прислонившись спиной к стволу старого дуба во дворе, сидел Джек и улыбался.
Вечер тянулся, будто резиновый. Джейми весь извертелся за столом, буквально заставляя себя слушать, что рассказывает отец о своей работе, что говорит сестра, хвастаясь успехами в плавании. Он просто не мог не смотреть за окно. Там снаружи пушистыми хлопьями кружил снег, иногда принимая очертания знакомой фигуры, и Джейми хотелось поскорее вернуться в комнату, но и было страшно – что он скажет? Что он должен сказать? Чтобы объяснить…
- Все хорошо? Джейми?
Голос матери ворвался в спутанные мысли и Джейми вскинул голову, прекращая ковыряться в тарелке.
- Нет… все хорошо.
- Ты превратил котлету в кашу, Джейми, и не съел ни кусочка. Что такое?
Он только помотал головой. Мать улыбнулась.
- Ладно, иди наверх. Ничего страшного не случится, если ты поужинаешь позже.
Джейми кивнул.
- Спасибо, мам.
В комнате был тихо и прохладно. Вечер взял свое, и помещение погрузилось в чернильные сумерки. Джейми глубоко вздохнул – никого – и повалился на кровать, прижался щекой к прохладному покрывалу.
- Только не говори, что ты меня не видишь?
Джейми резко открыл глаза и повернулся. На шкафу, в стороне от окна сидел Джек и лукаво улыбался. Вот только глаза его были серьезны, будто он действительно допускал такую возможность…
- Я вижу тебя, Джек. – Выдохнул Джейми и протянул руку.
Фрост спрыгнул вниз.