ПОХОЖЕ МОЙ МУЗ СЕГОДНЯ ВЫШЕЛ ИЗ ЗАПОЯ.
читать дальше
Глава 3
Белла.
Наверное, это закономерно. То, что со мной произошло. Эти несколько месяцев были невероятно тихими – никаких срывающихся с крыш пластин шифера мне на голову, несущихся прямо на меня неуправляемых машин, столкновений с пьяными группами непонятно как забредшими в наш вполне мирный район и прочих неприятностей, что я собирала на все участки своего тела с самого раннего детства. За все надо платить. Заплатила и я, за несколько месяцев спокойствия – расшибленной головой, и рваной раной от уголка глаза чрез всю щеку до основания шеи. Шрам останется на всю жизнь…
Не сказать, чтобы меня это сильно волновало. Мне нечего было терять в связи с испорченным лицом, у меня не было ничего, что пошатнулось бы от шрама – ни популярности, ни парня, ради которого стоило бы быть красивой. Не сказать, чтобы я не хотела этого, просто не так сложно отказаться от того, чего не ощущала ни разу в жизни. У меня не было хороших подруг или друзей, которым можно было бы поплакаться в плечо, так ради чего страдать? Ради чего убиваться?
Палата была одноместной и вполне уютной, отчима здесь знали многие – Фил был педиатром в этой клинике, поэтому на отдельную палату для меня не поскупились. Мама принесла мое постельное белье и вещи, даже занавески из моей комнаты, которые заставила повесить Фила. С трудом, поднявшись с кровати, меня все еще мутило от потери крови, я раздернула их и открыла окно, устало, облокачиваясь на узкий подоконник. Свежий прохладный ветер приятно оглаживал сухие ладони, а начавший моросить дождь принес с собой запах свежести, запах озона, который я любила, наверное, больше чем солнечную погоду.
Это было глупо, стоять на трясущихся от усталости ногах у окна, раздернув шторы, и чего-то ждать. Ведь если тот, кто наблюдает за мной вот уже который месяц, все же пришел, то он, скорее всего у дома и никак не у больницы. Глупо, но это присутствие чьего-то незримого присутствия не пугало, оно приносило странное спокойствие и умиротворение, которого мне так не хватало именно сейчас…
Странно, но мечтательность мне никогда не была свойственна, я родилась тридцатипятилетней, как говорила мама, смотря на меня всегда серьезную и слишком собранную для подростка, для молодой девушки. В свои шестнадцать я должна была думать о парнях, вечеринках, нарядах… но меня это не интересовало, может потому что мне пришлось слишком рано брать на себя взрослые обязанности ведь я жила с Рене – заботливой, но такой ветреной матерью. А может все дело просто в том, что я слишком похожа на отца…
Странно, но после травм мне в голову всегда лезут разные глупости, вроде этой странной надежды на то, что кто-то все-таки придет, а в прошлый раз я думала о том, что мне хочется попробовать лягушачьи лапки… ложась спать, я все же оставила окно открытым.
Во сне я часто вижу повторение прожитого дня, только четче, яснее. Могу отмотать какие-то моменты назад, а что-то наоборот ускорить, или заставить картинку застыть, будто нажав на пульте «стоп-кадр».
Сегодняшний день тоже не был богат на события. Дорога до школы по многолетнему маршруту через парк, приветствия с одноклассниками, уроки, столовая, еду в которой не рискуют пробовать даже те, у кого желудок закален многолетним употреблением полуфабрикатов и алкоголя, библиотека, в которой я провела минут пятнадцать желая найти материал про гражданскую вону, обратный путь до дома через тот же парк, обед, приготовленный мамой, моя комната в которой я забрала приготовленные с утра вещи в химчистку… а вот здесь можно и приостановить момент. Как раз когда я спускаюсь по лестнице, которую несколько минут назад, в не свойственном ей рвении, вымыла Рене…
Тапочек скользит по поверхности, я неловко взмахиваю руками, пакеты с грязной одеждой падают из рук, а я лечу головой вниз, пытаюсь зацепиться за что-нибудь, но опрокидываю связку садового инвентаря приставленного к лестнице. Последнее что я вижу стальной блеск зубчиков грабель для листьев… на этом сон заканчивается, сменяясь странной смесью из геометрических фигурок, плавающих на черном фоне, а потом я просыпаюсь от боли. Я придавила забинтованную щеку…
В палате было темно. Ее окна выходили на внутренний дворик, заросший деревьями, верхушки которых доставали даже до моего окна. Туда медсестры возили или водили, в зависимости от степени тяжести травмы, больных на прогулку. Спать не хотелось… в теле ощущалась странная легкость, мысли прояснились, а на душе стало спокойно. Больше не волновало ничего, ни швы на ране, противно зудящие, ни волнение за Рене, корящую себя сейчас за то что помыла лестницу, ни что-то еще…
Я улыбнулась темноте в комнате…
- Я Белла, а как зовут тебя?
Тень в углу комнаты чуть шевельнулась…